Ёлка зажглась

Ёлке для отдыха требуется целый год. Она просыпается после годовой спячки, когда мама достаёт её с антресолей. Мама протирает её пенной губкой, брызгает лимонной водой и, осматривая со всех сторон, спрашивает:

- Как спалось тебе, красавица? Что снилось тебе, милая?

Ёлка вздрагивает от этих слов, вспоминая истории, свидетелем которых ей приходилось быть…

- Наточка, солнце моё, я должен сказать тебе кое-что, - произнёс Сергей, накручивая на ветку петельку от стеклянного шара, - меня в командировку отправляют.

Произнося это, Сергей стоял на коленях перед ёлкой, привязывая очередной шар и пытаясь не смотреть в сторону жены.

- Я так  и знала, - расстроенная Наташа, обхватив одной рукой большой живот, а другой поддерживая спину, прогнулась назад, и с навернувшимися на глаза слезами продолжила, - Ты хочешь сказать, что не успеешь вернуться до тридцать первого?

- Наталюшка, это же конец года, у нас как всегда аврал. Машины не успеем перегнать до тридцатого, и премию не получим. Там надо быть тридцатого. И – сразу назад.

- Что ты делаешь? Ну, что ты делаешь?- всплеснула руками расстроенная Наташа, - Разве можно стеклянные шары вывешивать на нижний ряд? Если Эля разобьёт, да ещё и  в рот затолкает… - Наташа присела на краешек стула и отвернулась к окну, теребя рукой тюлевую занавеску.

- Нат…ну, не переживай…да, успею я…

- А если мне  в это время приспичит рожать?

- До срока ведь ещё пять недель… - Сергей отвязал шар и сел перед ёлкой.

- Ладно уж…Когда выезжать-то?

- Натальюшка, вот…ты у меня самая хорошая…Самая-самая! Я обязательно успею тридцать первого…Сегодня наша колонна выезжает. И через три дня - как штык, - Сергей прошаркал на коленях к Наташе и уткнулся в подол.

- Давай, наряжай уже. Скоро Эля проснётся.

За стеной послышалось хныканье. Наташа вразвалку ушла в другую комнату, откуда стали доноситься улюлюканья и прибаутки:

- Потягуши-потягушечки, от носочков до макушечки… А у нас сегодня радость – к нам в гости пришла нарядная, красивая ёлочка…

- Йоочка… – послышался детский голос, - Йоочка… – Эля повторила мамины интонации.

Сергей уже развесил скромный набор игрушек: на нижнем ряду – картонные снеговички, груши, Чиполлино, Синьор-Помидор. Ёлку охраняли большие ватно-бумажные Дед Мороз и Снегурка. На ветках повыше покачивались стеклянные шары, колокольчики, сосульки и фонарики. Металлической прищепкой крепились к верхним ёлочным этажам – Снеговик, Ангелочек, Космонавт и Одноногий солдатик. На ветки в несколько рядов улеглись разноцветные бусы. Венчала ёлку звезда. Игрушкам этим исполнилась уйма лет. Их хранили в фанерном ящике, перекладывая слоями ваты, таблетками нафталина и мандаринными корками. Каждый год хотя бы одна игрушка ломалась. Осколки толкли в фарфоровой ступе и посыпали ими бумажные звёзды, обмазанные клеем из гранёного пузатого флакона. Когда под Новый год доставали загадочный ящик с игрушками – комнатный воздух смешивался с запахами почти векового таинства.

Из радио тихонечко доносилось:

- Снег кружится, летает, летает, и позёмкою кружа….

- «Пламя» поёт, хорошо поют… Заметает зима, заметает…А вот ёлку пришлось в этом году первый раз ставить не настоящую, - вторя песне, проговорил Сергей.

- Кто это у нас проснулся? – Сергей обернулся и потянул руки к дочке-двухлетке, которая неуверенными шагами подошла к порогу и замерла в нерешительности.

- Эля, это ёлка! – сказал папа.

- Ёлка, это Эля! – улыбаясь, почти пропела мама… - Ёлка нарядная, видишь какое у неё платьице. Оно блестит, сверкает игрушками. А гирлянду мы зажжем, когда придёт время праздника.

- Я приеду и привезу праздник, - торжественно произнёс Сергей…

В ночь с тридцатого на тридцать первое Наташа проснулась от тревожного сна. Эля мерно посапывала. Наташа подошла к ёлке:

- Стоишь, праздника ждёшь…А у меня, кажется, схватки начались. Делать-то что? Рано ведь ещё…И Серёжа не приехал…Ой… - Наташа как-то неестественно согнулась, прижав ладонью низ живота и зажмурила глаза.

Облокотившись о стену, она нащупала ёлочную розетку и включила гирлянду.

Ёлка засверкала бегущими огоньками, будто заулыбалась.

- Красииивая…Делать-то что….

Глубоко вдохнув, Наташа замерла и затем медленно начала выдувать воздух. На ёлке закачались шарики. Наташа маленькими шагами стала передвигаться вдоль стены. Достала из шкафа чистое бельё и приготовленный пакет для больницы. Боль снова исказила её лицо. Вещи повалились из рук.

- Что же делать? – она смотрела на ёлку, будто силясь от неё услышать ответ. - До ближайшей телефонной будки не дойду, да и до соседнего дома по снегу не доплетусь…Ойёёёй, - простонала Наташа и повалилась на пол.

Очнувшись, она подползла поближе к ёлке. Встать не получалось. Резкая боль отозвалась стоном и снова потерей сознания. Всё это повторилось несколько раз. Через тюль еле заметно начал просвечивать рассвет. Совсем обессилевшая, закусывая губы, Наташа стала сжимать живот, и вдруг что-то лопнуло, прорвалось. Почувствовалась лёгкость. Потом весь организм сжался на вдохе, и с толчком живот резко опустился…

- Уаааааа – запели стены, кружась перед Наташиными глазами.

Приподнимаясь на локтях, Наташа увидела маленький съёжившийся комочек:

- Девочка…дочка… - простонала Наташа и снова потеряла сознание…

Щёлкнул ключ в двери. Сергей тихо поставил на пол сумку с торчащими из неё разноцветными кульками. Посмотрел из проёма коридора в комнату и как-то тревожно прошептал:

-  Ёлка зажглась!...

Ёлка сверкала яркими огнями, качая бегущие отблески то в одну, то в другую сторону. Подростки – Эля и Маша – только что закончили наряжать её.

- Мама, а ты расскажешь ещё раз историю, как я родилась? – Маша поправила на ёлке стеклянного Ангелочка.

- Да сколько ж можно? Каждый год одно и то же…

А ёлка будто улыбалась бегущими огнями – она была первым свидетелем той самой истории.