ЛЮБОВЬ И СОБАКА

Взрослые – такие странные люди. Чтобы казаться лучше – они одевают красивый костюм. Чтобы жить интереснее – они копят деньги. Они постоянно не досыпают. У них то фитнес, то футбол, то охота, то рыбалка, то встреча с одноклассниками, то Интернет.

А что есть у меня? Я завален игрушками, я умею читать и считать с трёх лет. Я не ем апельсины и мармелад, потому что у меня на них аллергия. Я музицирую на фортепиано, играю в большой теннис, два раза в неделю хожу в бассейн. А сейчас сижу и мечтаю о домашних пирожках с ревенем и черёмухой.

Позвонил Теренс. Они с мамой уезжают по гринкарте в Чикаго, папа его уже давно там. Теренс влюблён в Дашку Яковлеву и попросил меня пойти с ним в сквер, где Дашка вечерами гуляет со своей Скиппи – лысой пуделихой с мохнатыми лапами и хвостом.

Я бы тоже хотел собаку. Только большую, чтобы она после дождя забегала в гостиную и с мокрыми лапами запрыгивала на диван. И мы бы с ней кувыркались и радовались жизни.

Скоро начнётся учебный год. Я пойду в четвёртый класс. Почти все пацаны в классе уже влюблялись. А мне с самого детства говорят, что любовь должна придти один раз и навсегда, а простая влюблённость – удел слабых. И я жду – когда же я встречу ту, от поворота головы которой земля начнёт вращаться в другую сторону. По крайней мере, именно так описывал мне любовь дедушка. А мама говорила, что ей, конечно, сложно предположить, что испытывают мальчики, но когда они с папой влюбились друг в дружку, она поняла сразу, что это навсегда, а папа в это время пролил на неё чернила из непроливашки. Вот было странно – пролились чернила из непроливашки, - она же непроливашка…

Мы встретились с Теренсом на троллейбусной остановке. До сквера – два шага. Дашки ещё не было поблизости, и мы решили зайти в «Игровые автоматы». Теренсу нравилась игра «Весёлый Роджер»  - он, наверное, уже готовился к жизни в Чикаго, и ему представлялось, что он станет там ковбоем. Теренс быстро спустил все карманные деньги и огорченный, но озабоченный в предвкушении ответственной встречи, сам напомнил мне о нашем главном деле.

- А что ты ей скажешь? – спросил я.

- Скажу…скажу, что, - Теренс с трудом подбирал слова, - Что она красивая.

- А потом?

- Ещё скажу, что у неё собака красивая.

- А собака тут причём?

- Ну, надо же мне как-то похвалить её.

- Она же не ученица перед тобой, чтобы её хвалить…

- Матвей, помоги, а? Чего сказать надо?

Как вы поняли, Матвей – это я. Я сделал задумчивое выражение лица, но в голову ничего не приходило.

- Как я могу тебе посоветовать – я же ни разу не влюблялся.

- Но ты же сам рассказывал, что такое любовь.

- Так это не моя любовь, а из книжек, и то, что родители рассказывали.

- Ну, и…?

- Слушай, а вдруг она на тебя посмотрит, между вами промелькнём молния, и Земля вращаться в другую сторону станет? А как же тогда все остальные?

И я представил, как пролетели искры между ними, произошёл толчок, Земля резко затормозила, люди попадали, троллейбус поехал задом-наперёд, девочка, играющая с мячом открыла рот, увидев, как её мяч полетел от неё  в другую сторону, птицы замахали крыльями назад, а дворник стал выметать метлой собранные в кучи листья. Потом, все быстро к этому привыкли и стали жить по-прежнему…

- Теренс, а ты спроси у неё – не хочет ли она поехать с тобой вместе в Чикаго?

- Ты, чё? Как же она поедет? У неё же здесь мама…

- А ты и маму позови.

- Ну, ты вообще! Зачем мне её мама?

В этот момент Теренс увидел Дашу. Её зелёный джинсовый костюм был такой отутюженный. Кудрявые светлые волосы спускались по плечам. Дашка, как в замедленном кино, плавно двигала рукой и, открывая и закрывая рот, произносила какие-то неслышные слова. Её собака крутилась рядом, присаживаясь, высовывая язык и заглядывая на хозяйку.

- Теренс! Теренс! – теребил я уставившегося на Дашку Теренса.

- Теренс, она сейчас уйдёт. Давай-давай, иди – скажи ей.

Теренс, как под гипнозом, направился к Яковлевой. Подошёл совсем близко:

- Даша… - он еле-еле поднимая руку и одновременно сглатывая слюну, так напряг лоб, что сдвинулись брови и из-под них испуганно смотрели вытаращенные глаза.

- Я…Даша….Я….

- Скиппи, пойдём домой, - как будто не замечая Теренса, Дашка начала наматывать поводок на руку.

- Даша, - Теренс, как робот, повернулся вслед за Дашкой, - Я…Поехали со мной в Чикаго…

Дашка остановилась, повернулась на каблучке к Теренсу и покрутила пальцем у виска:

- А мама?

- Какая мама?

- Что скажет твоя мама?

- Моя? Твоя? Мама? – Теренс  не мог ни одну из мыслей схватить за хвост.

- Короче, мальчик… - ехидно сказала Дашка, - Ты поезжай в свою Чикагу, а мне письмо пришлёшь, - Дашка прикрикнула на пуделицу и вприпрыжку поскакала прочь.

Теренс был на седьмом небе от счастья.

- Она мне напишет письмо!

- Сначала ты ей,  - говорю я, а он:

- Ага…

- И о чём ты ей будешь писать?

- Ну, как о чём – я ей напишу, что…она красивая.

- Мгг, и что собака у неё красивая… - передразнил я Теренса.

Земля вращалась по-прежнему. Никаких превращений не произошло.

- Это не любовь! – написал я в блоге, и загрузил «Дарстрайк».

А утром получил письмо…от Дашки. Она написала – «Привет, Матвей. Я давно тебе хотела сказать, что ты симпатичный. Жаль, что у тебя нет собаки. Давай встретимся сегодня вечером в сквере».

Я так и замер, прям, как Теренс вчера. И перед глазами поплыли картины – как Дашка медленно поворачивает голову и откидывает волосы, как расплывается в улыбке и хитро щурит глаза…

- А как же Теренс? – подумал я.

- Мам, а что важнее – дружба или любовь? – мама перекладывала оладушки из сковороды на блюдце, - Привет, дорогой! Какие у тебя серьёзные темы с утра! Дружба и любовь, говоришь?

- Кто это у нас дружбой и любовью интересуется? – на кухню зашёл папа.

Дедушка сидел тут же с утренней газетой, и даже он снял очки и посмотрел на меня.

- Я бы очень хотел, чтобы мы  с тобой, сын, стали друзьями. Но наша с мамой любовь тебе не помеха.

- Да нет, я…Короче, Теренс влюблён в Дашку, а Дашка написала письмо мне.

- Это не Яковлевых дочь? – вмешался дед

- Она…Получается, я хотел посоветоваться, а всему свету рассказал… - я почувствовал, как залился краской.

- Оладушки сегодня получились  - вкуснятина! – папа попробовал перевести тему, но это у него не очень получилось.

- А тебе-то Даша нравится? – мама заглянула мне в глаза, пытаясь там что-то увидеть.

- Мне собака её не нравится.

- А при чём здесь собака?

- Скажите, вот если бы мы всей семьёй уезжали в Чикаго, и я бы ей сказал – поехали со мной, а она бы мне сказала – пиши письма. Это любовь?

- Ну…в Чикаго…письма… - папа как-то странно посмотрел на меня.

И все втроём они так на меня смотрели, что я уже пожалел, что начал это разговор.

- Спасибо, мамочка, – папа чмокнул маму, - я побежал – опаздываю.

- Ой, мне тоже пора! Матюш, ты мне электронкой чиркни на работу, я подумаю, - сказала на бегу мама.

Дед вздохнул, снова открыл газету, а я остался с оладушками и сметаной.

Вот если бы у меня была собака…

Вечером в сквере было полно гуляющего народу. Я сел на скамье и вдруг увидел, как на меня смотрят два круглых, как два больших шара, чёрных глаза. Белая большая псина, высунув набок язык, шевелила чёрной кнопкой носа. Вокруг всё остановилось. И я увидел, как псина, радостно перебрасывая слева-направо хвост,  на корточках подползла к моим ногам и положила морду на кроссовки. Теперь остановилось всё и во мне, даже дыхание. Толчок. И я почувствовал, как Земля резко затормозила, люди попадали, троллейбус поехал задом-наперёд, девочка, играющая с мячом открыла рот, увидев, как её мяч полетел от неё  в другую сторону, птицы замахали крыльями назад, а дворник стал выметать метлой собранные в кучи листья…Где-то там,  в другом измерении, подошла Дашка, что-то говорила-говорила, а я видел перед собой только псину.

- Пойдём со мной… - я встал и поманил собаку.

- Матвей! Я не поняла!? – я чувствовал спиной, как Дашка смотрит на меня, на собаку и потом она крикнула, - Ты мне и не нужен! Дурак!

А я, счастливый, бежал вприпрыжку домой – убеждать родителей в том, что мне так нужна эта собака.